На главную страницу
 

Аналитические статьи
Прогнозы экспертов
Юридические консультации
Консультации экспертов
Библиотека экспертов

Авторизация
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Поиск по порталу









nsjewels.com.ua - ювелирный магазин

База знаний / Аналитика / Образование

К вопросу о квалификации напедраба

Версия для печати Версия для печати

Профессор как субъект существующего учебного процесса стал анахронизмом, ненужной фигурой. Отсюда понятна прозорливость чиновников, исключивших профессоров из состава преподавателей

Почти сто лет назад была написана книжка для детей под названием "Республика ШКИД", в которой учителя назывались шкрабами (школьные работники); их избирали свободные советские учащиеся. Гораздо позднее, когда студентов называли контингентом, обучающих их людей в совокупности полагали профессорско-преподавательским составом. И вот теперь студенты называются студентами, а обучающие – научно-педагогическими работниками или, сокращенно, напедрабами.

На первый взгляд, ничего особенного, ну, изменили название некой категории лиц, работа которых субсидируется бюджетом, так ведь и ничего тут такого… Конечно, возникает вопрос о соотношении формы и содержания, но это уже скорее философская проблема, практика же требует, в первую очередь, точности определений. Смена названия ведет к смене определения.

Вспомним историю.

На заре возникновения университетов при встрече с человеком, одетым во что-то, напоминающее рясу, и несущим под мышкой книгу, можно было безошибочно назвать его профессором; а если этот человек к тому же перебирал четки, то он наверняка был профессором университета. Дело в том, что статус университета определялся буллой папы, но для этого должен был в состав университета входить богословский факультет.

Лекции именно читались по книгам, поскольку не все студенты были грамотными настолько, чтобы читать книгу самостоятельно, а кроме того, книг было настолько мало, что давать их в пользование студентам было чреватым остаться без учебных пособий и источников учебной и научной информации. Достаточно сказать, что Парижский университет вначале обладал несметным богатством: у него числилось аж двадцать книг. Естественно, только профессор мог позволить себе штудировать такую книгу, читать ее вслух студентам и комментировать неясные места, в чем, собственно, и заключалось чтение лекции в университете.

По прошествии довольно длительного времени (около 300 лет, а, может, и больше) возникли натурфилософские вопросы, которые следовало разбирать не только умозрительно, но и приходилось иллюстрировать опытом. В университетах появились помощники профессоров – ассистенты. С течением времени, по обычной лености профессуры, ассистенты могли помогать студентам как в самостоятельных работах по проведению опытов, так и в толковании простых умозаключений. Ассистенты стали выполнять некоторые функции туторов.

При увеличении количества студентов, уже в конце 18-го - в начале 19-го столетий, кроме профессоров, возглавлявших преподавание отдельной дисциплины, появились доценты, имеющие право читать лекции, как правило, под руководством профессоров (иными словами, лекции доцента при дотошности профессора последним цензурировались).

Вот, собственно, и весь профессорско-преподавательский состав, который был таковым вплоть до появления институтов красной профессуры, вплоть до 30-х годов.

Ни о каких научных изысканиях этих представителей рода человеческого речи не было, требовалась достаточная образованность для исполнения функций, и все.

Однако, именно церковные ученые, монахи и находящаяся на папских бенефициях профессура развивали теологию, но многие также задумывались над законами природы. Достаточно вспомнить Блеза Паскаля в качестве примера. Именно университетам было дано право определять степень учености того или иного соискателя, откуда мы и знаем о лиценциатах права, докторах медицины, магистрах искусств…

Университеты давали ученую степень вплоть до Октябрьской революции. В советское время наука фактически "переместилась" в Академию наук, а вузы, со своей ничтожной материальной базой, остались за бортом большой науки. Только физикам, пожалуй, удалось снова возродить сочетаемость образования и науки в Московском физико-техническом институте. Тем не менее, разрушив симбиоз науки и образования, восстановить его было достаточно трудно. Весь советский период развития говорили о проблемах вузовской науки и необходимости перенести центр тяжести науки именно в вузы. Желание было хорошим, декларации были бодрыми, а на деле при ведущих вузах образовывались НИИ, проблематика которых к учебному процессу никакого отношения не имела.

После большого распада начались внутренние распады. В частности, распалась украинская академическая наука, а в вузы она не возвратилась. Пожалуй, наилучшей иллюстрацией может служить весьма когда-то мощный Институт проблем прочности АН УССР, головной НИИ этого профиля в Советском Союзе.

В семидесятые годы просочились слухи о японском экономическом чуде, политики снова обратили свое тлетворное внимание на высшее образование, японский премьер "запустил" тезис о необходимости и возможности введения в Японии всеобщего высшего образования. Страны "белой" цивилизации стало лихорадить. Даже Л.И.Брежнев несколько раз публично заявил о желательности введения пресловутой всеобщности высшего образования в СССР. Постепенно разговоры утихли, но не забылись. В США резко возросло количество студентов, даже минимальная практическая подготовка в послешкольном учебном центре стала считаться высшим образованием.

В Советском Союзе оказались не столь расторопными. Только с организацией Комитета по образованию под руководством Ягодина, по-видимому, проведена была "мучительная" работа по реорганизации названий учебных заведений под лозунгом: "У нас все худшее, у них все качественнее на порядок!". Скорее всего, плоды подрывной деятельности Ягодинского комитета дошли до всех республиканских министерств, поскольку иначе трудно объяснить синхронность переименований в, казалось бы, независимых странах СНГ. Кроме того, трогательно одинаково была введена уровневая система высших учебных заведений.

Вроде бы мы сразу же вырвались в передние ряды по процентам людей с дипломами. Все бы хорошо. Но появилась схема повышения уровня. Второй уровень можно было переделать в третий (техникум переименовывается в институт). Правда, автору статьи такой переход известен только для педучилищ. Но это, может быть, потому что в МО Украины на этом деле сидели и сейчас сидят бывшие работники Министерства просвещения УССР? Некоторые педучилища даже выпускают бакалавров (II уровень аккредитации), а подавляющее большинство техникумов – младших специалистов.

Зато прыжок из третьего уровня на четвертый совершили практически все институты, став академиями или университетами. Этот процесс чиновниками Министерства был проработан по операциям, причем многие из них были не совсем "прозрачными".

Не следует забывать, что требование еще советских времен о необходимости доведения числа остепененных преподавателей до 80% преподавательского состава высшего учебного заведения никто не отменял, наоборот, оно стало неукоснительным условием для вузов третьего и четвертого уровня аккредитации. Периферийные вузы заполнились "мертвыми душами", так что аккредитационная комиссия Министерства была удовлетворена практически повсеместно.

Скажите, может ли столичный профессор, числясь одновременно профессором двух-трех периферийных вузов, думать о каких-то низменных делах вроде научных исследований, привлечения студентов к занятиям наукой, создания научной школы и т.п.? Можно ответить с определенностью – нет. Этому профессору, если он доктор наук, нужно еще заседать в советах по присуждению ученых степеней, быть оппонентом до 4-х раз в год, проводить экспертизу представленных диссертаций на предмет их соответствия требованиям ВАК, возможно, быть экспертом ВАК ("черный" оппонент, если применять термины, еще принятые в советское время)…

Добавим, что субсидирование материальной базы университетов из бюджета практически прекратилось еще во времена беспредела и до сих пор не восстановлено, так что экспериментальная наука в вузах невозможна чисто технически. Теоретики в охотку занимаются...

Так что в целом, написание диссертаций превратилось в реферирование материалов Интернета, причем рефераты эти должны четко соответствовать неписаному бланку, где имеется в виду, что писать на узловых страницах, вплоть до структуры фраз. Это сделано, вероятно, для того, чтобы бригады по написанию диссертаций за деньги были уверены в "проходимости" их творений, если соблюдены все правила.

Поскольку науки не стало, а признать этого нельзя, преподавателей следует назвать научными работниками, чтобы сохранилось хотя бы упоминание о том, что наука – это некая "субстанция", которая таки существует. Вот, по-видимому, объяснение первой части нового наименования преподавателей.

Что касается определения "педагогические", то здесь следует вспомнить, что классическая советская педагогика состоит из двух разделов: дидактика и теория воспитания.

Сначала следует осветить дидактический аспект. Как известно, еще со времен Госкомитета СССР по образованию, профессор должен был читать лекции в количестве не менее 150 часов в год, доцент – не менее 100 часов в год, старший преподаватель – 40…60 часов в год. Требования эти никто не отменял. КМСОУП (кредитно-модульная система организации учебного процесса) и сетевые технологии предъявили такие требования к лекциям, что традиционное чтение лекций потеряло смысл. Дело дошло до того, что лектор никакого влияния на окончательное оценивание студента не оказывает.

С одной стороны, это упрощает работу профессору, которому и без того хватает хлопот, о чем было написано несколькими абзацами выше, он практически поручает своему аспиранту или ассистенту читать лекции, а записывает их себе. Как говорится: "и овцы целы, и волки сыты". Но не всем профессорам такое положение дел нравится. Некоторые хотят сами читать лекции, но в современных условиях быстро приходят к выводу о бесплодности усилий в лекционном обучении. Спасение лекций ищут до сих пор в изменении их формата. Еще перед распадом Союза по центральному телевидению в качестве "находки" подавалось театрализованное чтение лекций одним их профессоров Московского химико-технологического института, где профессор обряжался в корону, королевскую мантию, садился на трон, и лекция представлялась, как королевский прием.

В Донецком университете пошли дальше. Поскольку, видимо, "жар холодных числ" не разогревал юные головы, лекции по математике решили проводить в виде дискотеки, полагая, скорее всего, обратимость решения проблемы вполне вероятной, а именно, разгоряченные юные тела легче освоят холодные числа.

И почему-то никто не задумывался над тем, что пора лекций и больших лекционных аудиторий, построенных амфитеатром, миновала. Пришло время туторов, особенно при подготовке бакалавров. Профессура становится келейной, производящей "доводку" выпускаемого "продукта" до стадии магистра и доктора философии. Именно такая роль отводится профессору в будущем образовании.

Таким образом, профессор как субъект существующего учебного процесса стал анахронизмом, ненужной фигурой. Отсюда понятна прозорливость чиновников, исключивших профессоров из состава преподавателей. Ну, а остальные преподаватели – туторы – вполне вписываются в определение "научно-педагогические работники".

Не следует забывать и о второй стороне педагогической работы – воспитательном процессе. Здесь основную роль играют заместители по воспитательной работе всех рангов, осуществляющие руководство неким подобием волонтерского движения. Правда, волонтерское движение за границу на уборку ягод, на ухаживание за цветами и подобные другие общественно-полезные работы, за которые не хотят браться аборигены, возглавляют во всех университетах особые люди.

А вот заместители по воспитательной работе организуют и руководят волонтерским движением трусцой на месте. К этой работе относится выполнение отдельных распоряжений руководителя проекта, художественная самодеятельность, выпуск стенгазет, участие в студенческом сайте. Сюда же следует отнести и проведение многочисленных субботников без отрыва от производства (студенты снимаются с занятий – всем хорошо!).

Если читатель думает, что в вузах забыли о коллективном воспитании, он глубоко заблуждается. Каждой группе назначаются кураторы, которые должны "вымучить" план мероприятий, а потом его выполнить, но эти кураторы вполне естественно оказываются этакими "мальчиками для битья" независимо от действительного пола. Безусловно, не все преподаватели назначаются кураторами, но назначенные таковыми вместе с упомянутыми заместителями, которые по статусу и руководят кураторами, вполне могут претендовать на название "педагогические работники".

Переходя к серьезному вопросу о квалификации преподавателей в подготовке бакалавров, следует отметить, что бакалавры – чисто практические работники, получающие в процессе подготовки практическую профессию. То, что в вузах этого не получается, виноваты не студенты. Оптимальной, по мнению автора, является стендовое обучение бакалавров, предложенное ректором Винницкого университета (доклад на форуме BSUN в апреле 2008 года в Киеве).

В этом случае требуется одна установочная лекция на каждый модуль учебной дисциплины с последующим практическим освоением учебного материала. Модульный контроль и итоговая проверка знаний должны быть унифицированы по требованиям Болонского процесса (мобильность) и КМСОУП. Столь же унифицированными должны быть и методические пособия, на уровне подготовки бакалавра они должны носить характер инструкций с практическими иллюстрациями. От практического преподавателя требуется помочь студенту найти необходимый учебный материал и провести тестирование. Кроме того, преподаватель должен быть достаточно компетентным в проведении практического стендового опыта или тренажа, т.е. иметь квалификацию подготовленного бакалавра.

Такой преподаватель носит название тутора, и для него нет необходимости в наличии ученой степени и ученого звания. Здесь требования жизни приходят в антагонистическое противоречие с требованиями ГАК (государственная аккредитационная комиссия), которое должно разрешиться в пользу требований практики.

Здесь следует оговориться, что автор ничего не говорил о подготовке носителей инструментального знания, где удовлетворение требований КМСОУП и Болонского процесса ведет к деградации общественного разума.

Так что, долой профессуру, да здравствуют НАПЕДРАБЫ!


| Количество показов: 1262 |  Автор (привязка):  Пахотин Константин Константинович |  Голосов:  13 |  Рейтинг:  4.18 | 

Якщо Ви хочете залишити свій коментар, просимо пройти авторизацію

Возврат к списку


Материалы по теме:





Статьи по разделам
АПК (19) 
Демография (97) 
День в истории (49) 
Здравоохранение (195) 
Книжный мир (22) 
Культура (360) 
Лица эпохи (162) 
Молодежная политика (142) 
Наука и технологии (279) 
Образование (552) 
Общество (471) 
Политика (1059) 
Право (360) 
Социология (126) 
Экология (47) 
Экономика (543) 
Энергетика (60) 

ПОДПИСКА

ЭКСПЕРТЫ ВЭС
Беркита Юрій Миколайович

ПРОГНОЗ ЭКСПЕРТА

БИБЛИОТЕКА

Мінеральні ресурси та добувна промисловість країн світу: Афганістан

Всеукраинская экспертная сеть
Разработка ВОНО «Эксперты Украины»
© «ВЭС», 2007
Разработка и поддержка – Всеукраинская общественная научная организация "Эксперты Украины". © Все права защищены. Использование материалов портала разрешается при условии ссылки (для Интернет-изданий – гиперссылки) на www.experts.in.ua